Математика делится на две части — физическую и лингвистическую. При этом математики, занимающиеся разными частями, практически не понимают друг друга. Одна часть работает со сплошной средой, а другая — с текстом. Это принципиально разные вселенные. Я из второй части, то есть скорее лингвист, чем прикладник.

У меня две основные задачи, с которыми работаю. Первая — проблема трансфинитных инвариантов Милнора, это запредельная топология. Это попытка рассуждать о конечном мире выходом за бесконечность. Вторая задача связана с определенными символическими цепочками, которые представляют собой текст. Это задача о размерных факторах, и моя самая главная мечта в науке — решить ее.

Научпоп — это создание иллюзии информированности. Я отказался от такого количества лекций, что все невозможно припомнить. Мне это просто противно, как склизкая масса, как стерильная идея. Берется глубокое знание, профанируется и доводится до якобы понимания. И главное представление об ученых, которое формируется этой средой, абсолютно ложное. Это куда более пошлая вещь, чем поп-музыка, которая может быть и приятной, и интересной. Мне самому нравится поп-музыка. Особенно если девушки красивые поют.

Один мой друг как-то сказал, нет никого хуже прошаренных бездарей. Научпоп создает просто целые полка таковых, которые так поверхностно что-то цепляют и могут на уровне эрудиции поддерживать разговор, какой там фотон зацепился за какой нейтрон, и когда эволюция случилась, динозавры вымерли, какой там интеграл берется, какой там расходится. Это полный дебилизм, в этом нет никакой глубинности.

Я стал читать всю возможную литературу об Индии, совершенно очаровался ею и понял, что смысл жизни человека — попасть в Индию, а там уже не важно, что дальше. Видимо, я настолько усердно молился, что сейчас езжу туда вне зависимости от того, хочется ли мне, и буду вынужден делать это до конца жизни. Так выглядит исполнение желаний.

Индия — это пространство тайных ходов. Там я могу спокойно отпускать своих детей гулять. А в России не могу, у нас пространство непрерывной войны. Надо постоянно биться за существование. Но я здесь счастлив.

Вера — моя сущность. Математический мир довольно странен, те объекты, которыми мы занимаемся, взламываются нерегулярными ходами. А мистический подход к объектам и связям раскрывает иные грани мира.

Научное сообщество населяют орлы, стервятники, шакалы, пантеры, питоны. У меня есть друзья — волки. Сам я ближе к постапокалиптическим кротам. Кротам не интересно участвовать в обсуждении обустройства науки, очень не люблю то, что связано с каким-то околонаучными официозными тусовками. Ну, практически я избавлен от этого.

Знакомые рэперы меня спрашивали, готов ли я выйти на Versus. Готов, если найдется достойный соперник близкого культурно-понятийного слоя, — мне было бы интересно себя попробовать. Одно условие — никаких оскорблений. Пожалуйста, если Баста готов в таком формате побатлиться, то я запросто. Выстроил бы в рэп-форме ритмическую картину мира, совершенно не задевая личности соперника и его близких, и сломал бы эту систему — потому что можно разрушить представление человека о Вселенной, выбить у него почву из-под ног, не переходя на язык оскорблений.


У батл-рэперов огромные возможности деформации языка, слова, но они почему-то ими не пользуются.